Редакционная статья номера АудиоМагазин №6 (107) 2012 года

АудиоМагазин</b> №6 (107) 2012 года Не возникает вопроса, какую музыку должна воспроизводить система, потому что ответ может быть лишь один: любую. Далеко не столь очевидно другое: какая музыка дает наиболее полное и точное представлении о звучании.

Более двух десятилетий тому назад, в конце 1980-х, на страницах американского журнала «Stereophile» развернулась интересная дискуссия на эту тему. И она не ограничилась узкопрофессиональными рамками аудиоэкспертизы, ведь технику «критикуют» не только специалисты, пишущие о ней в журналах, но также аудиофилы и меломаны, которым она предназначается.

Зачинателями и главными участниками обсуждения стали основатель и экс-главный редактор журнала Дж. Г. Холт и нынешний главный редактор Дж. Аткинсон. Бросил кость Холт: в своем письме «The Acoustical Standart» он изложил принципиальную позицию по поводу оценки звучания аудиокомпонентов и пригодной для этого музыки. Довольно подробная аргументация Холта сводилась к тому, что, поскольку цель аудио — приближение звучания аудиосистемы к звучанию живой музыки, эталоном может служить только та, что творится при помощи акустических музыкальных инструментов, потому что в противном случае ты «используешь усилитель и колонки, чтобы составить мнение о звучании других усилителя и колонок». Возражения Аткинсона можно суммировать следующим образом: всяк судит о звучании системы по тому, как она передает любимую музыку, будь то джаз, фолк или классика.

Принцип звукового реализма («just like the real thing»), который сопровождает аудиоиндустрию на протяжении всей ее истории, встраивается в доминирующую в материальном производстве идею близости к природе. Запах яблочного шампуня фирмы стремятся подтянуть к настоящей антоновке, а вид виниловой пленки под орех — к натуральному ореховому шпону…

В аудио этот принцип был провозглашен еще в1877 году, когда Эдисон прокричал в раструб изобретенного им фонографа песенку «У Мэри был ягненок» («Mary had a Little Lamb»). А после появления электрической записи и грампластинки можно было слышать заявления, что копия, мол, даже лучше оригинала («even more just the real thing»). В начале 1940-х Гилберт Бриггс (основатель Wharfedale) предложил термин Hi-Fi, причем под «fidelity» понималось то самое «just like the real thing», а под «real thing» — концертное музицирование. Акустическая (классическая) музыка служила создателям аудиотехники в качестве эталона бóльшую часть прошлого столетия хотя бы потому, что другой (не акустической) просто не было. Здесь можно вспомнить об экспериментах рубежа 1940—50-х годов по очному сравнению звучания одних и тех же произведений в исполнении аудиосистемы и камерного оркестра; организаторами выступили Гилберт Бриггс (колонки) и Питер Уокер (усилители QUAD). Время от времени что-то подобное предпринимается и сегодня. Правда, результаты не впечатляют. Как и в случае с яблочным шампунем.

По ряду глубоких причин, которые я не могу изложить здесь ввиду ограниченности объема, отведенного для слова редактора, понятие «верное звучание», имеющее более или менее прочное основание, стало вытесняться неясными и мутными определениями вроде «звучание красивое» или «хорошее», а прежний эталон, живая акустическая музыка, уступил место суждениям разных людей — от рядовых меломанов до звуковых гуру, высказываемым по принципу «нравится — не нравится».

Тема эта не простая, дискуссионная и исключительно важная для High End-аудио, поэтому очередное свое обращение к читателям я завершаю многоточием…